Дженни

и снова здравствуйте.
дышится легче. и легче танцуется.
хочется в Париж.
хочется хорька.
можется пока только читать. да и то совсем не о Париже и хорьках. привет Гене Ивлеву.
привет дорогому Виктору Олеговичу, Григорию Шалвовичу и Татьяне Никитичне.
с прошедшим Днём рождения, любимый Иосиф Александрович.
с прошедшим Днём рождения, любимый Дмитрий Владимирович.
с наступающим третьим десятком, родная Елена Радиковна. я вся в сомнениях и отчаяниях по поводу для Вас подарка.
я снова сгрызаю лак и пью апельсиновый сок. подташнивает.
вчера была замечательная ночь.
привет дорогому Карлу Федоровичу (?) Фуксу, Бухаресту, так прекрасно пустым улицам, черным деревьям и колючей траве.
ах да. спасибо Виктору Анатольевичу Шендеровичу за прекрасные два часа 22го мая.
спасибо рукам, глазам и наушникам. благодаря которым у нас всегда есть музыка. если, конечно, не сели батарейки.

автобусные окна заляпаны грязью.
остается только надеяться, что он движется вперёд.
со всех сторон зажата, со всех сторон зажимы.
сестра, скальпиль!
они дышат. поджимают губы. закатывают глаза.
я стою. ломаю пальцы. вдыхаю ушами наушники. злюсь.
на эту грязь, на эти толпы зажимов, на этот осточертевший автобус.
каждый хотел бы очутиться не здесь.

- Что ты здесь делаешь?
- Сижу.
- Тебе грустно?
- Нет.
- Ты болен?
- Да.
- А что с тобой?
- Недостаточность.

Наконец-то безумна, наконец-то больше не одинока,
Наконец-то безумна, наконец-то избавлена,
Наконец-то безумна, наконец-то спокойна.

-

смотрите все "небо над берлином", скачанное с контакта, если вы тоже не можете больше ниоткуда.
пейте шампанское, если вам привезла его мама на, кажется, вашу свадьбу.
вдыхайте запах аниса, так похожий на пары абсента и самбуки. если у вас тоже есть белая керамическая штука. с двумя деревянными шариками и зелёными ветками бамбука.
курите.
и вызывайте дождь.

опустошение, чувство вины, стыда, страха, беспомощности, саморазрушение, навязчивые воспоминания
после изнасилования
– ничто
по сравнению с этим.

Я тогда, помню, три дня не слезал со стенки (с)

капна, олеся и лу. окончательно обострили моё пыльнопыльное желание приступить, наконец, к составлению списков.

( *Я составил новый список. )

Дай менi знак,
Слiв не кажи -
Собою все покажи,
Собою все покажи.
Сумно менi,
Важко давно -
Боюсь я бачити дно,
Навколо бачити дно.

Але стiна твоiх очей
Втопить мене в блиску ночей,
Дихати не дасть ii теплом.
Темна вода хвилю жене,
Але мене не дожене.
Хвиля твоя -
Я йду на дно.

Хочеш, давай слухати джаз -
Вiн знаe бiльше вiд нас,
Все знаe лiпше вiд нас.
Мiй телефон - лагiдний бiль -
Шепоче: "Вийди iз хвиль",
Шепоче: "Вийди iз хвиль".

Але стiна твоiх очей
Втопить мене в блиску ночей,
Дихати не дасть ii теплом.
Темна вода хвилю жене,
Але мене не дожене.
Хвиля твоя -
Я йду на дно.

Боюсь я бачити дно,
Навколо бачити дно.

В городе N смешные лыжники в жёлтых штанах ходят по улицам под Caetano Veloso.
На подъездах здесь рисуют смайлики, а внутри, на стенах - сцены сексуального характера. У всего здесь есть скрытый смысл.
И даже, наверное, в этих белых полосках, на которые режут небо самолеты.
Сумасшедшие водители продолжают пропускать пешеходов.

Хронические болезни, бесконечно тоскливые ночи.

я вдыхаю. я жду за углом с лопатой.
но никто не выходит ко мне.
потому что думают: это - шутка
)

мой фотоаппарат снимает сплошное серое. он сошел с ума, он больше ничего не видит.
а я кручу обруч.
собираю паззл.
пытаюсь нащупать твои оболочки.

Дай менi знак,
Слiв не кажи -
Собою все покажи,
Собою все покажи.

пишу письма, читаю анализы.
собираюсь домой. хотя дома-то и нет.
очень хочется фисташкового мороженного.

Никто и никому ничто не должен. Тем более я, тем более мне.

Пьете, играете, говорите, нуждаетесь. Требуете. Если, но, мое-твое-его_чье-то_там хреново восприятие. Никто никогда не захочет быть рядом просто так. Усвоить тебе нужно только одно, дорогая, – ты оказалась сплошным сраным разочарованием.

То, что тебе непонятно, ты можешь понимать как угодно. Вперед! С прежними песнями и смехом.

Есть бесчисленное множество способов покончить с собой, не умирая до смерти. Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю.

Я успокоюсь, ла ла-ла-ла-ла ла ла-ла-ла-ла ла

Сначала в бездну свалился стул,
потом - упала кровать,
потом - мой стол. Я его столкнул
сам. Не хочу скрывать.
Потом - учебник "Родная речь",
фото, где вся моя семья.
Потом четыре стены и печь.
Остались пальто и я.
Прощай, дорогая. Сними кольцо,
выпиши вестник мод.
И можешь плюнуть тому в лицо,
кто место мое займет.